Евгений Форт

10 votes, average: 1,00 out of 1 Проголосовали: 10

Дата рождения: 4 августа 1956 года
г. Санкт-Петербург

ИСХОД СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

Памяти Игоря Северянина

Я слышу, как внимая гуду
Убийственного топора,
Парк шепчет: — Вскоре я не буду…
Но я ведь жил — была пора…
И. Северянин

Две дороги сойдутся в одну,
а затем — разминутся в печали.
Позабытую Богом страну
с сатаной не поэты венчали.

Променяв сладкозвучье баллад
на прерывистый лай револьверов,
захлебнулась Отчизна от зла
под нахрапом безликой химеры.

Как сквозь пальцы песок, утекли
прочь из пут кумачового рая
соловьи с воспалённой земли,
на чужбине не в срок умирая.

Паутины несбывшихся строф
разметало на рваные шлейфы,
и в золу душегубных костров
превратились сожжённые эльфы.

И надрывные их голоса
загасил переменчивый ветер.
Беспристрастно стекает слеза
по жестокому лику столетья.

ТОЙЛА

Свинец и охра – краски моря с парком:
октябрь, увы, палитрой бедноват.
Воронам здесь — и тем лениво каркать.
Лишь вдалеке шуршат тетерева.

Столетний ствол… Дубовый лист в ладони,
как на мундире фюрера SS.
Под звуки мрачных лиственных симфоний
тевтонский friedhof врос крестами в лес.

Балтийский ветер, зябкий и задорный,
сбивая курс гусиный на юга,
нагнал волну, как аргумент бесспорный,
закрыв сезон пытливым рыбакам.

Всё без чудес, и всё без потрясений,
но чаще пульс, и воздух свеж и чист.
Здесь жил поэт, чьим другом был Есенин.
Сладкоголосый чиж-имажинист.

Ступени вверх… К заоблачному своду.
Всмотрись в него и взглядом задержись.
Прости, певец, забывчивость народа,
ведь у него неправедная жисть,

и связь эпох надорвана цинично.
Нет в нашем веке доли серебра.
Что было общим – стало заграничным…
Сожрало русскость пламенем костра.

Слизал прибой следы десятилетий,
а в чуждой речи места нет стихам.
Они кровят, как от ударов плетью,
и лоскутами рвутся по строкам,

да под напором дерзкого норд-веста
взмывают ввысь и чайками кричат.
Вот только в миг духовного протеста
пронзает боль у левого плеча…

Прим. автора:
friedhof (нем.) – погост(кладбище)

ПОКОСИЛАСЬ ИЗБА-ПЯТИСТЕНОК

Олегу Чухонцеву.

Покосилась изба-пятистенок,
палисадник бурьяном порос.
И блуждают из прошлого тени
средь бутонов изросшихся роз.

Выше роста стеной разнотравье
захватило былые дворы.
Здесь давно уже косы не правят,
и давно не стучат топоры.

Тишина.. Лишь гудение шмеля
да бои одичавших котов.
Запах прели пустых подземелий
у церквушки без глав и крестов.

Омертвелое русское чудо
затаилось в безбрежных лугах.
И вдруг с сердцем становится худо
до предательской дрожи в ногах.

С грустным скрипом болтаются двери,
режет уши их жалостный стон.
И глазам так не хочется верить,
но увы, это явь, а не сон.

Разрушается чья-то обитель..
Мелом надпись в светлице пустой:
«Дом ничейный. Кто хочет — живите».
Да вот только не хочет никто.

Дребезжит безнадёги телега,
расплескав чистых луж озерца.
На столешнице — крепкий мой «лекарь»,
что врачует пустые сердца.

БАНЬКА ПО-ЧЁРНОМУ

Февральский ветер с неба хмари
надул… Ознобит до костей.
Иду погреться к бабке Варе,
забыв о бренной суете.

С собой поллитру и колечко
колбаски «Краковской» — в поклон.
Поморку обниму за плечи,
в шаманский ввергнувшись полон.

Сруб вековой пропитан гарью,
и лижет пламя валуны.
Истопит баньку бабка Варя,
как правят дело колдуны.

Посылом бронзового века
пылает жертвенный огонь.
Разрыв-травы сухая ветка
щекочет ласково ладонь.

Её кидаю прямо в пламя:
изыди вон, болезный дух!
Но вдруг волной уходит память,
хоть с головою я в ладу.

Дурманит стен дегтярный запах,
и кружит голову угар.
Щербатый пол в еловых лапах
приятно колется в ногах.

Эпоха обратилась в реверс,
я — как в былинных временах.
Непостижимый русский север,
твоя мне люба глубина!

Здесь из меня стекают с потом
и гонор городской, и спесь,
а все фальшивые высоты,
что в жизни взяты, меркнут здесь.

Ненужных мыслей сор отброшен…
Вот ковш и веник под рукой.
Какой же здесь парок хороший:
духмяный, мягкий и сухой!

Дверь настежь! В снег — пушистый, жгучий!
И сердце в пятках в тот же миг.
Поморской баньки дух могучий,
меня покрепче обними!

Ты дай мне сил, насколько сможешь,
и возврати былую стать.
И пусть проникнет мне под кожу
твоя святая простота.

До дрожи внутренней пропарен,
но схлынул пыл… И жбан с кваском.
Иду прощаться с бабкой Варей
из баньки в хату. Босиком…

Присоединяйтесь к нам: подпишитесь на новые публикации по e-mail

Если понравились эти стихи, предлагаем проголосовать за них.

Понравилось Голосов: 10
Loading...Loading...

Прочитали: 248
Расскажите о нас друзьям с помощью этих кнопок:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*